Разумеется, сейчас Вайсберг куда менее доступен для поверхностного восприятия, нежели в пору "Королей", "Разговора в Самарре", "Спящего Моисея" и синего "Исхода", не говоря уж о еврейских циклах конца 80-х или о давних "медовых" иллюстрациях к прозе Кановича. Однако нынешнее его искусство, усложненное, непрозрачное, ученое и монологическое, оказывается в высшей степени целостным и гармоническим, а потому чрезвычайно притягательным и эстетически ценным опытом осмысления времени как катастрофического пространства человеческого существования.